Галина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин




НазваниеГалина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин
страница1/2
Дата конвертации11.04.2013
Размер21.05 Kb.
ТипТексты
  1   2
     Галина Николаевна Щербакова      
     Бабушка и Сталин
     
     Где поп, где приход... Но ничего не поделаешь... Покойница пришла утром к чаю. "Черте про кого пишешь, - сказала она мне, - а я тебе никто?"
     Она мне кто. Она мне все. Но почему, господи, ты понимаешь это потом, когда уже свои внуки выделывают такие фортели, что, как говорила бабушка, на голову не наденешь?
     Начнем с фортелей. Накануне моя внучка закинула чепец за мельницу. В три часа ночи ее папе позвонили снизу ее, внучкиной, квартиры и сказали, что там, наверху, то ли домового хоронят, то ли ведьму замуж выдают. Измученный отец - днем он отвозил своего отца в больницу - позвонил дочери. Та долго не подходила к телефону, а когда наконец взяла трубку, то, не дожидаясь слов, сказала, что у нее тишайшая тишина, а сосед снизу - сумасшедший дурак.
     Ну, не стала бы я про это говорить - такое у нас через раз. Но я с этим не могла уснуть, а утром на другой день к чаю пришла бабушка. Ну, где эти пирсинговые, двух-, трехцветные поклонники Мэнсона и где бабушка? А вот сошлись они во мне. И взбутетенили.
     Бабушка моя была слегка пьющая и весьма курящая. Она не предавалась пороку открыто и громко, она понимала грех и стыдилась его. Бутылочка с красным или белым перепрятывалась так, что ни дедушка, ни мама, ни я с моими зоркими глазами найти ее не могли. Она прикладывалась к ней, чтоб сделать два, ну три глотка. После этого она открыто для всех брала папиросу, но курила странно, становясь в любое узкое пространство, главное, чтобы в него помещалась спина. Я шла ее искать и находила по струйке дыма, который шел или из стыка сарая угольного и сарая дровяного, или из излома давно треснувшей от молнии толстой липы, или между створками дверей кухни и кладовки.
     Она смотрела на меня одновременно насмешливо и грустно. Она понимала мои детские страхи, но одновременно смеялась над малостью их. Она как бы знала о всех моих будущих ночных бдениях, о внучке, которой сам черт не брат, и о всяких моих печалях, идущих потом шаг в шаг по всей жизни.
     Моя кроватка стояла в их с дедушкой спальне, и я слышала их ночные разговоры. Не буду напридумывать, хотя очень хочется; девочка, ночь, два старика в постели, скребется мышь, светится щель под дверью, это мама-чтица читает допоздна.
     - Ну, и как ты думаешь? - спрашивает бабушка.
     - Я не думаю. Спи! Чему быть, того не миновать.
     Вот это "чему быть" вбито в мою башку с тех самых пор. И всю жизнь я строю жизнь поперек этой мысли - хочу перехитрить дедушкину мудрость. Но ничто меня не минуло. Ничто! А сопротивление против неизвестного во мне - бабушкино. Дедушка умел стать к тому, что неминуемо, как-то боком, не поперек волне, а вдоль нее. Бабушка же встречала его с молотком и била по голове, неминуемое ярилось, тогда она брала топор или вилы, и оно уже с полным правом шло по ней ногами.
     Много раз я видела, как стоят двое с коромыслами на плечах, хохочут, а потом та, что не бабушка, резко плеснув ведрами, срывается с места, как клюнутая в зад, и исчезает. А бабушка величаво доносит ведра до дому, до хаты. Это значило: неминуемое дошло до той, что сорвалась с коромыслом с места.
     Победу в войне она отмечала в разломе липы тоненькой песней "Виють витры, виють буйни". Мое музыкальное образование на этом начиналось и кончалось, хотя в дом еще до войны внесли пианино, и оно затаранило нашу крохотную столовую. "Инструмент" - так называли пианино - был, так сказать, символом, как бы теперь сказали, стабильности. Внучка, то бишь я, будет на нем учиться музыке. По бабушкиной логике, человек, играющий на пианино, был как бы уже защищен небесами. Ха! Дядька играл на пианино и скрипке - отсидел полжизни. Мой родной отец, абсолютно музыкальный человек, всю жизнь бегал, как заяц, по стране от догоняющей его системы власти. Немузыкальным в семье повезло куда больше.
     Пианино я не овладела. Конечно, тут можно сказать, что моя первая учительница музыки этим делом занималась по нахальству. Но будем честны: я была плохой материал. Но это уже другая история, хотя нет, как тут не сказать, что наша квартира с "инструментом" (единственным на ближайших улицах) была помечена на двери особым кружочком, и на постой к нам определили немецкого офицера. Он оказался художником, и первое, что сделал, - нарисовал тонкошеего ребенка-птицу с огромными вылупленными глазами, прикушенной губой и чубчиком на лбу. То бишь меня.
     - Шо це таке? - возмутилась бабушка. - Наша дытына така хорошенька, а це чорти шо...
     И она объявила свою внутреннюю войну всем немцам. И я уже ни на грамм не сомневалась: им несдобровать. Так и было. Сначала под Москвой, потом под Сталинградом, но я до сих пор уверена: поражение их началось на нашем дворе презрением бабушки к их, так сказать, потенциалу.
     За неделю до войны мы были с ней в Москве у моей тети Иры, которая жила там и работала. Нас набилось не счесть в комнатке на пятом этаже на Каляевской. Сводная сестра бабушки Лиза - хозяйка комнаты. Ее сын Жорка оканчивал школу и проходил мимо меня, только что окончившей первый класс, как мимо веника. На сельскохозяйственную выставку приехала еще одна сводная сестра, бабушка Шура, сестры не виделись много лет, но, по-моему, не обрадовались друг другу и говорили между собой отрывисто.
     - Кофе с молоком?
     - Нет!
     - Чай?
     - Нет!
     - А у меня нет ничего другого.
     - Я сыта. Спасибо.
     Моя тетя Ира снимала угол у своей тетки Лизы. Не одна, с молоденьким мужем Костей. Мне он казался таким красивым, что где-то внутри меня начинался холод, очень сладкий холод, резко переходящий в огонь. Я запомнила это ощущение, оно мне понравилось.
     Была там еще приехавшая к Лизе ее мать, вторая жена бабушкиного отца. Когда его раскулачивали, она как-то исхитрилась бежать с дочками. Чего бабушка ей не простила. Кажется, ее звали Дуська. Как мы спали на этих квадратах?.. Но проблемой это не было. Проблемой был туалет. Лизина комнатка была первой в длиннющем коридоре коммуналки. В самом его конце были кухня и туалет. От нас они были как на краю света.
     Лиза договорилась с соседями, что Жорик и Костя будут спать на полу в коридоре, потому как мужчины и больше негде. Матрац загородил путь в длинный коридор, ведущий в туалет. Потому для оставшихся на ночь было выставлено ведро, прикрытое клеенкой.
     Я слушала, как журчала наша комната. Бабушки и тетя Ира делали это очень деликатно, как бы между прочим. Баба Дуся мощно и радостно била струей в стенку ведра, получалось, как сильный дождь по крыше. Не пьющая, не едящая Шура вообще не вставала, как и хозяйка. Утром она будила мужчин и выносила ведро до того, как в туалет выстраивалась очередь.
     Накануне нашего отъезда бабушка ночью сказала моей тете:
     - Чем так жить... Кидай к чертовой матери эту Москву. Мы у себя живем чище.
     - Ч-ч-ч-ч! - шептала тетя Ира. - Это временные проблемы.
     - Я слышу это от тебя уже три года.
     - Ч-ч-ч-ч! - отвечает тетка.
     Московская история тут не по делу и даже как бы вопреки. Потому как в споре, где чище и лучше, бабушка потерпела крах. Молодая специалистка Ира была зорче и проницательней. Она перетерпела ведро и прочие казусы. У нее все стало о?кей. И отдельная квартира в центре, и машина к подъезду. Бабушка, слава богу, это успела увидеть и сполна насладиться успехами дочери.
     Но она успела и ярко рассказать всем про то, как в Москве писают и сколько стоят в очереди "на посрать".
     Пока мы ночью ехали домой, немцы уже отбомбили Киев.
     Дальше пошла другая жизнь. Срочно уезжало начальство. Махонький наш городок просто встал от этого на дыбы. Бегство власти было посильнее немецкого наступления. Райкомовские жены мотались по городу в бигудях, собирая у тех, кто рожей не вышел для эвакуации, чемоданы. Одна такая примчалась к нам. Вы же помните, что у нас уже стоял "инструмент", и по одному этому чемодан у нас просто должен был быть. Большой такой, деревянный, с замочками.
     - Ой! Ой! Ой! - сказала бабушка. - Откуда у нас чемоданы? Мы ж по курортам не ездим...
     - Так вы ж тока-тока из Москвы. Я видела его своими глазами. Вы ж мимо нас ехали на бричке.
     - Так он же сломался, - сказала бабушка. - Просто раз - и крышка отвалилась.
     - Вы жадная, Николаевна, это все говорят. А время-то какое! Война! Надо помогать друг другу!
     - Да что вы говорите? - смеялась ей в лицо бабушка. - Война! Надо же! То-то я смотрю, вас тут как подожгли. И на кого ж вы нас оставляете? - Бабушка слегка подвыла последние слова.
     Но дама уже ломилась в соседний дом.
     Потом все стихло. Кому надо - уехали. Кому надо - остались. Немцы еще только идут. Но где они, мы не в курсе. Приемники у нас забрали сразу, в начале войны. А время уже шло к осени.
     Перед самыми немцами случилась запавшая в душу история. Бабушка прячет маму на чердаке, когда во двор приходит женщина "бить морду" маме. Разведенка мама жила, как я понимала по мере взросления, лихо, поэтому место на чердаке было вполне для нее справедливым. Как справедлив был и гнев оскорбленной жены, что сидит на нашем чурбачке и плачет в крепдешиновую косынку. Бабушка же, спрятав под фартуком руки, говорит ей:
     - Да что вы взяли в свою голову, женщина? Зачем моей Вале ваш кобель? Сложите два и два: она и он. Красивая женщина в соку и мужчина, с которым бы даже я, немолодая, на одном гектаре не села бы... А уж такие всякие амуры - это ж какую надо иметь фантазию? Вы, дама, просто Лев Толстой. Люди, говорите, видели? А какие люди? Какие теперь люди вообще? Вы, женщина, не видели людей, вы их уже не застали. А эти, которые такое говорят, шваль. Да будь моя дочь дома, она бы плюнула вам в глаза, я бы даже не успела ее остановить. Но ее, извиняйте, пани, нема. Вона пойихала в деревню, до моей сестры. Та вы йи довжны знать, курдюмовская Ганна. Вона вам тоже плюнула бы в очи.
     Мы все знали - переход бабушки с русского на суржик был признаком перемены состояния. У нее были два языка и две формы существования. Русский для женщины, окончившей церковно-приходскую школу и прочитавшую "Анну Каренину". Суржик же означал, что перед вами гарна хохлушка, ничего не кончавшая, но ей это и не надо, потому как черт ей не брат. А "Вий" Гоголя она и без образования знает почти наизусть.
  1   2

Похожие:

Галина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин iconЯшкины дети Галина Николаевна Щербакова Чеховские герои в XXI веке #1
Дался мне этот Яшка! Но я давно вчитываюсь и всматриваюсь в этого мальца из "Вишневого сада", загубившего старика Фирса. Вот он почти...
Галина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин iconГалина Николаевна Щербакова Время ландшафтных дизайнов
Ей тогда поднесли полстакана шампанского. Она отнекивалась, попросила сока, на нее фыркнули: интеллигентка сраная, откуда у них сок?...
Галина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин iconДушечка Галина Николаевна Щербакова Чеховские герои в XXI веке #4
Есть такое выражение человек с отрицательным обаянием. Я так это понимаю: прелесть, что за обаяние, а человек сволочь. Ну, это, конечно,...
Галина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин iconТрем девушкам кануть Галина Николаевна Щербакова
Трем девушкам кануть история о трех на первый взгляд никак не связанных друг с другом смертях молодых, успешных женщин. И только...
Галина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин iconИван Алексеевич Бунин Галина Николаевна Кузнецова Искусство невозможного
Писательница и последняя любовь Бунина Галина Кузнецова рассказывает в своей книге «Грасский дневник»
Галина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин iconГалина Щербакова. Не бойтесь! Мария Гансовна уже скончалась
Хозяйка, молодая, нервная женщина, предупреждает гостей сразу: "О политике не говорим. И о футболе тоже"
Галина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин iconГалина щербакова косточка авокадо
...
Галина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин iconГалина Щербакова. Митина любовь Авт сб. "У ног лежащих женщин". М., "Вагриус", 2000
...
Галина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин iconГалина Щербакова. Косточка авокадо Авт сб. "У ног лежащих женщин". М., "Вагриус", 2000
...
Галина Николаевна Щербакова Бабушка и Сталин iconГ. В. Щербакова Приказ № от 22. 03. 12 Учебно-методический комплекс
Утверждаю: Директор маоу гимназии №93 Г. В. Щербакова Приказ № от 22. 03. 12
Разместите кнопку на своём сайте:
txt.rushkolnik.ru



База данных защищена авторским правом ©txt.rushkolnik.ru 2012
обратиться к администрации
txt.rushkolnik.ru
Главная страница