Кристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе




НазваниеКристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе
страница1/24
Дата конвертации19.07.2013
Размер392.2 Kb.
ТипТексты
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
Кристофер БАКЛИ ДЕБАТЫ ПОД MARTINI

Посвящается маме и папе

При создании этой книги животные не пострадали


Как я придумывал название

Ну вот, опять меня застопорило на названии. Я думал, на этот раз поиски будут менее мучительными, все-таки уже шестая книга, но… А ведь я как-никак редактор журнала, львиную долю своего служебного времени обсуждаю с нашими ребятами заголовки, пора бы набить руку. И мозги, разумеется. Набиваю я их давно: еще в семидесятых, будучи младшим редактором в «Эсквайре», я лез из кожи, чтобы состряпать какой-нибудь хлесткий заголовок. «Эсквайр» ими прославился: «Фрэнк Синатра промахнулся», «Лас-Вегас (Что?), Лас-Вегас (Не слышу! Очень шумно!), Лас-Вегас!!!!», «Притон засасывает».
Однажды я три дня напролет бился над заголовком. Над каким – ни за что не скажу, ибо вы наверняка подумаете: «Три дня – над этим?»
Практически все, что собрано в этой книге, уже было тиснуто в нашем журнале. «Рэндом-хаус» предпочел бы, чтобы я скрыл от вас эту подробность. Издатели любят поставить на обложку словечко «избранное», в духе производителей супов, которые пишут на пакете что-то вроде: «срок годности до 2010 г.».
Этот сборник я хотел назвать так: "Oeuvre[1] для вас". Oeuvre – слово апробированное, изысканно французское. Как оно произносится, никто толком не знает, но если вы передразните вопль, с которым брякают на стол обжигающую тарелку с choucroute garni[2], получится то, что нужно. Я послал этот вариант отцу – по факсу, ведь книга посвящается ему, ему и маме. И в ответ получил: «НЕТ!!!», что, видимо, означало НЕТ в третьей степени.
Тогда я поднатужился и придумал «Загубленные выходные», что звучало импозантно и достойно. Как правило, все мои заголовки поспевали к понедельнику, да, именно по понедельникам я опробовал их на своем редакторе Джонатане Карпе. Чуткий Джон – деликатность его «фирменное» свойство – согласился, что безусловно достойно и весьма импозантно, но тут же добавил, что «нагоняет тоску». Некоторые решат, сказал он, что им предлагают нечто душераздирающее, раз «загубленные».
Я, разумеется, не претендую на сравнения, но, ей-богу, не факт, что Гиббону удалось бы пристроить в нынешние издательства рукопись его эпохального бестселлера «Закат и падение Римской империи». Вероятно, редколлегия предпочла бы примерно такой вариант: «Разврат, обжорство и оловянные кубки – губители Римской империи. Как это было. Возможно ли возрождение?» Вы только представьте! Или что-нибудь совсем коротенькое, скажем, так: «Варвары уже на пороге».
Ну а мой очередной шедевр был таков: «Продается труп диктатора». Этот шедевр был навеян примечательной историей. Однажды (как говорится, из песни слово не выкинешь) мы пошутили – в журнале «Форбс-ИФГ»[3], где я служу. На полном серьезе заявили, что русские в погоне за твердой валютой дошли до ручки и готовы выставить на аукцион труп Ленина. Питер Дженнингс, комментатор Эй-би-си тут же выдал это в эфир в вечерних новостях, а русские тут же кое-что выдали в ответ: пригрозили межконтинентальной баллистической ракетой. В общем, шум поднялся знатный, на весь мир. Тем не менее Карп на эту гениальную находку отреагировал крайне сдержанно: «Диктатор, да еще дохлый, то есть мертвый… Нет… на книгу с таким названием никто не раскошелится».
Во всех издательствах архивы битком набиты отвергнутыми заголовками. Несколько лет назад Андре Бернар даже написал, можно сказать, приключенческую книгу под названием «А теперь нужно только придумать название», где описаны потрясающие факты. Оказывается, «Великий Гэтсби» Фицджеральда едва не был наречен «Яйцом на пиру Тримальхиона». (Тримальхион – имя одного богатенького выскочки из петрониевского «Сатирикона»). Свое «Возвращение в Брайдсхед» Ивлин Во хотел назвать «Пристанищем веры». Еще пример – книжка Вудворда и Бернстайна «Вся президентcкая рать»[4], первоначальный вариант – «А в это самое время»[5]. Не мелькнет ли теперь в мыслях каждого из нас резонное сомнение: «Так бы мы им и поверили, хоть в то время, хоть в это»?
Я продолжал насиловать свои хилые мозги и сотворил очередной шедевр: «Хвалебное слово Тому Клэнси». А что, мне лично понравилось. В этом ощущался налет таинственности, je ne sais quoi[6], и меня обуяла подспудная надежда, что поклонники Клэнси, – а их, между прочим, пять миллиардов, – простодушно примут это название за чистую монету, и я вмиг стану денежным мешком. Тут тоже есть своя предыстория: наш с мистером Клэнси короткий поединок, начавшийся после того, как я накропал для «Нью-Йорк таймс» рецензию на одну из его книг. Там я назвал его расистом и самым успешным плохим писателем со времен Джеймса Фенимора Купера. Эта сентенция тоже была данью уважения – Марку Твену, чье эссе «Литературные преступления Фенимора Купера» и поныне остается непревзойденным образцом искрометного абсурда. Однако мистеру Клэнси почему-то не понравилось, что его искрометно обозвали расистом и плохим писателем, и вскоре мой факс, издав грозное рычание, начал исторгать из пасти длинные послания. Они каким-то образом попали в газеты (клянусь, что я тут ни при чем!). Тогдашняя наша с Клэнси бурная склока (оба, что называется, писали кипятком) несколько дней радовала любителей разделов светских сплетен.
Но в конце концов мы с Карпом решили, что вся эта таинственность больше смахивает на «цеховые» шуточки, и к тому же не стоит – исходя из сугубо финансовых соображений – навлекать на себя гаев пяти миллиардов поклонников Тома Клэнси.
Далее я предложил «Двойные подушки». Поначалу до Карпа вообще не дошло, что речь идет об автомобильных подушках безопасности, этот нью-йоркский пижон ездит только на такси, точнее, на заднем его сиденье, при этом за рулем сидит не сам Карп, а какой-нибудь Ибрагим Абухалима (что в переводе с арабского означает: «Америка еще схлопочет за свои шашни с Израилем!»). Короче, я объяснил ему, что подушки эти пользуются сейчас невероятным спросом, поэтому книга с таким названием тоже будет хорошо раскупаться. И вообще тут есть изюминка, подтекст: автор, возможно, не только болтает о двойных подушках, но его самого надули с этими подушками. Причем дважды. Или как эти подушки. Причем в два приема. Карпу название понравилось, и мы бы наверняка на нем и остановились… если бы не решительное «фи!» со стороны остальных.
После чего я принес весьма симпатичный, на мой взгляд, вариант: «Где-то я про вас слышал». Типичная фраза из разговора с попутчиком в самолете:
Сосед: Ну а вы чем занимаетесь?
Я: Я – писатель.
Сосед (сразу оживившись): Что вы говорите? А как вас зовут?
Я: Крис Бакли.
Сосед (сосредоточенно нахмурив брови): Где-то я про вас слышал. Точно, слышал.
Я (с нарочитой небрежностью): Совсем не обязательно.
Сосед: Раз вы писатель, то наверняка знаете Джона Гришема.
Я (поспешно, пока он снова не заговорил): Кого-кого?
Сосед (минут за пятнадцать пересказав мне вкратце все творения Гришема): У меня есть все его книги. И в твердых обложках, и в мягких. И аудиокассеты есть. Я покупаю их, когда книга еще не вышла.
Я (сделав вид, что меня чрезвычайно заинтересовала статья «Что нового можно найти в Ньюарке?», напечатанная в рекламном журнальчике): Ну что же, если вам по вкусу такие вещи… Сосед: А вы знаете, что тираж его книг достиг уже пятидесяти миллионов?
Я: Мне лично кажется, что главный судья – время, ему решать, будут ли вас печатать через сотню лет. Лично я на подобную честь не претендую. Ну а этот парень, этот Гришем, возможно, и проскочит, раз вы так на этом настаиваете.
Поклонники книги «Как достичь превосходства над другими», конечно же, поймут, что этот диалог – дань уважения Стивену Поттеру[7](1900-1965). Разумеется, я притворялся. Я знаю о Джоне Гришеме все, и все о его книгах, выпущенных пятидесятимиллионным тиражом. И я его ненавижу. Небось и на альковном поприще у него все отлично, черт его возьми. Как бы то ни было, заголовок «Где-то я про вас слышал» тоже полетел в корзину, его сочли слишком претенциозным.
На этот раз я обиделся и сделался угрюмым, совсем как в детстве. Будучи единственным чадом, я часто пребывал в подобном настроении. «Позвольте мне делать все, как я хочу, – сказал Томас Карлейль, – и я стану самым жизнерадостным и покладистым созданием на свете». Выслушав эту цитату, жена моя лишь горько усмехнулась.
Карп самоотверженно предложил свои услуги: он сам придумает название книги. Через несколько дней факс исторг листочек с двумя словами: «Десять заповедей». Грандиозно. Но я отверг этот эпохальный вариант. Должен сказать, Джонни Карп первоклассный редактор, он умница и весельчак, он азартный трудоголик, он благороден и великодушен, он всегда звонит, когда попросишь, он очень серьезный человек. (Во время летнего отпуска торчит в университетской библиотеке, перечитывая Толстого и Достоевского, ей-богу, я не шучу.) Ну а теперь, после всего вышеперечисленного, я все же рискну сказать, что «Десять заповедей» – самый бездарный заголовок со времен «Яйца на пиру Тримальхиона».
Мне даже подумалось, что это название – часть злокозненного рекламного проекта, который «Рэндом-хаус» решил осуществить посредством моей персоны. Хотят сделать из меня американского Салмана Рушди[8]. Издатели, они ушлые, на все готовы ради того, чтобы их книги попали в список «жареных» новостей.

ПИСАТЕЛЬ БЕЖАЛ В САМЫЙ РАЗГАР ПОЛЕМИКИ ПО ПОВОДУ ЕГО НОВОЙ КНИГИ

Нет, на богохульника я никак не тяну. Да, есть у меня рассказик о том, как папа римский беседует с телеведущей Опрой, надеясь привлечь внимание мирян к своей книге, но едва ли этот грех столь ужасен, чтобы отлучить меня от церкви. Есть еще рассказ о том, как я, доморощенный агностик, устраивал для своей семилетней дочки частную воскресную школу, рассказывал ей об иудейско-христианских традициях, усвоив которые всякий нормальный человек захлопнет дверь перед носом настырных сестер и братьев из секты «Свидетели Иеговы». Этот рассказ получил колоссальный отклик, но совсем не тот, о котором я мечтал. Он был опубликован в приложении воскресной газеты с тиражом в сорок миллионов. Это был ослепительный миг (всего миг!) славы – количество моих читателей почти сравнялось с количеством читателей Джона Гришема. Однако все эти читатели дружно меня ненавидели. Несколько месяцев почта забрасывала меня молитвенниками, томиками Библии, гневными письмами, авторы которых умоляли раскаяться, иначе мне придется вечно гореть в аду. По-моему, мера слишком суровая, я только хотел доказать, что детям совсем нелишне знать, кто такие Моисей и Иисус Христос. Ладно, оправдания оправданиями, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки – названия все не было.
И вот на повестке дня возник призыв «Расслабься с нами». И снова мне придется кратенько изложить предысторию. Вдохновили меня на столь игривый тон заголовки, напоминающие о приближении Нового года, я как раз тогда сочинял рождественский опус для газеты «Нью-Йоркер».
Жена моя тут же заявила, что если я только посмею так назвать новую книгу, она подаст на развод. А потом я и сам сообразил, что родителям вряд ли понравится, если я посвящу им книгу, название которой – лозунг из рекламного ролика популярного слабительного. Карпу эта двусмысленность как раз понравилась, но его юмор не всякому по вкусу, крепковат. Потому мы с ним и сработались.
Пришлось вернуться к более пристойным вариантам.
«Капкан для окуня». Тут тоже без объяснений не обойтись. Этот рассказ – пародия на аннотации книг для заядлых рыбаков, которые ловят на муху. Одна из этих придуманных мной книг называлась «Капкан для окуня». Профессор Вермонтского университета, признающий в качестве наживки только мух, яростно полемизирует с рыболовами (и рыболовками), предпочитающими устраивать «облавы» на окуня. Через два дня после публикации в «Нью-Йоркере» в редакцию этого журнала стали названивать разочарованные читатели, тщетно искавшие эту книгу в магазинах. Один любитель-рыболов даже поехал в Вермонтский университет, ему захотелось потолковать с автором «Капкана для окуня», и очень рассердился, узнав, что этот профессор у них не преподает. Ну а мне тогда пришлось срочно сочинять оправдание. Примерно в таком духе: «Художник мыслит широкими категориями. Неужели вы полагаете, что Питер Бенчли, назвавший свою книгу „Жабры“, действительно хотел рассказать о мстительнице-форели?». (Хотя посмотрев недавно по телевизору кусок фильма по его книге «Зверье», я пришел к выводу, что, возможно, в «Жабрах» главным персонажем была-таки форель Долли Уорден). Не скрою: я был немного польщен тем, что кто-то попался на мою пародию, как когда-то доверчивые коллеги-журналисты, клюнувшие на мумифицированную муху – на Ленина. В качественной сатире все узелки и натяжки должны быть искусно спрятаны.
Но, в сущности, гордиться тут особо нечем, ведь мы живем в мире, где принято морочить голову. Что мы видим по телевизору? Как боссы семи американских табачных компаний клятвенно заверяют Конгресс, что никотиновой зависимости не существует. «Не верю!» – твердит каждый из них. Вы поверили бы мне, если бы я сообщил, что год назад председателя того же комитета спихнул ричмондскии конгрессмен, лояльный к табачникам, и что он до переезда в Вашингтон заправлял похоронным бюро? Я написал юмористическую новеллу о табачном лобби и, клянусь, ни за что не посмел бы зайти дальше. Но буквально несколько дней назад О. Джей Симпсон[9] заявил, что он никогда и пальцем не трогал свою Николь. Нет, нет. Это она сама пыталась его избить, понимаете? А синяки, которые видны на фотографиях, она сама нарисовала тенями для век.
Каково, а? Надо быть поистине супермегасатириком, чтобы превзойти О. Джея.
У себя в журнале мы на последней странице завели рубрику «На просторах абсурда», где публикуем самые парадоксальные пассажи из сводок новостей, во всей их первозданной красе. Ей-богу, можно считать, что день прошел не зря, когда удается отловить нечто такое:
«Российское общественное телевидение закрыло программу Александра Солженицына».
«Всем известно, что по части этических норм я значительно более щепетилен, чем все мои предшественники». (Клинтон).
«Бдительные таможенники заметили, что у женщины „что-то не то“ с грудью. При более тщательном обследовании в ее лифчике было обнаружено 65 змей младенческого возраста».
«Гринвич, Коннектикут. Главному администратору предъявлено обвинение в акте дефекации на сервировочную тележку – во время перелета из Рио-де-Жанейро в Нью-Йорк. Основной аргумент его адвоката: подзащитному не позволили воспользоваться туалетом первого класса». Ну что ж, судя по аргументу, потерпевшая сторона – администратор. (И, так сказать, на десерт: жена этого джентльмена, безусловно гордящаяся отвагой мужа, возглавляет компанию под названием «Волнующий опыт».)
«Уилмингтон, Северная Каролина. Дисквалифицирован нейрохирург. Основание: вскрыв черепную коробку пациента, он отправился на ланч, длившийся 25 минут».
"Авиалайнер, направлявшийся в Южную Африку, совершил вынужденную посадку в Англии – после того, как в слабые головы 72 хулиганов взбрело нажать кнопку «пожар». И в результате: "Хитроу, у нас возникла проблема ".
Несколько лет назад, когда на юге Франции бушевал пожар, уничтоживший тысячи гектаров леса, и все небо гудело от десятков военных самолетов, доставлявших воду из ближайшего озера, мне рассказали одну кошмарную и одновременно очень смешную – вы уж простите меня, грешного, – историю. Когда пожар прекратился, на ветке одного из обуглившихся деревьев нашли мертвеца в ластах и в маске с трубкой. Представляете, плыл себе человек, наблюдал за разноцветными рыбками, и вдруг – р-раз! – он уже в небе, еще миг, и его швыряют в горящие заросли. Интересно, что говорили на похоронах этого несчастного? Что Господь милостив в любви своей?
«Французский инженер-изобретатель Ив Рено снабдил устриц особыми петельками, и одна французская фирма уже просчитала, что этой зимой во Франции будет продано 50 млн. „окольцованных“ устриц». Как говорят в таких случаях мои родители, у богатых свои проблемы.
И последний пассаж:
«Трое привратников, попытавшихся заморозить ласку, прыская на нее из огнеопасного баллончика, спровоцировали взрыв, от которого пострадали 19 человек». Из заключительной фразы узнаем:
«Ласка осталась жива, ее выпустили на полянку совершенно невредимой». Тут явно приложил руку Господь. Поистине нельзя не восхищаться тем, как виртуозно Он спасает слабых тварей от опасных кретинов, вооруженных фреоном и зажженными сигаретами. И это происходит всякий раз, когда возникает Проблема Иова.
К вышеперечисленным выдержкам можно присовокупить любое, взятое наугад, заявление любого из адвокатов, сделанное от имени любого из братьев Менендес в августе восемьдесят девятого. Особенно меня поразила одна дама – язык не поворачивается назвать ее имя. Я имею в виду ту, которая больше всех неистовствовала, когда вышла осечка с первым составом присяжных. Она была в ярости, оттого что «этих двух ангелочков» не позволили взять на поруки. Ангелочки сделали несколько выстрелов в своих родителей, остановившись лишь для того, чтобы перезарядить ружье, пока их мама еще ползала по ковру – с развороченным черепом. И что же сказала рассерженная адвокатша в их защиту? «Это на редкость способные ребятки».
Лицемерие – это мерзкие нечистоты, но одновременно и удобрение, которым подкармливается сатира. Хвала Тебе, Господи, за то, что Ты сотворил адвокатов, политиков и лоббистов табачных компаний. Благодаря их стараниям мне и моим собратьям по перу не грозит безработица. Хотя, конечно, глупо надеяться на то, что мои выпады в адрес лицемеров изменят их к лучшему, разве что заставят немного покраснеть (если заставят). Корреспондент «Бизнес уик» спросил у главы международной табачной компании «Филип Моррис», читал ли он фельетон «Спасибо за дым», этот «изысканно едкий» (по определению «Вашингтон пост») рассказ о табачной промышленности? Тот ответил, что да, читал, «очень забавная вещица». Между прочим, фамилия у него – Байбл[10], я никогда не посмел бы так наречь своего персонажа. Но персонаж мой оказался крепким орешком, ответил весьма обтекаемо. Никаких жалоб и оправданий. Дайте мистеру Байблу шанс высказаться более определенно, и он с полным правом процитирует вам Клода Кокберна: «Невозможно высмеять того, кто честно признает: „Для меня главное – деньги, потому я тут с вами и болтаю“». А теперь на минуточку представьте, что советники этих табачных воротил позволили бы им прямо заявить: «По-вашему, мы полные кретины и не знаем, что сигареты убивают? Все мы знаем, но закон позволяет ими торговать. Это во-первых. А во-вторых, народ любит нашу марку, так что мы со спокойной совестью будем и дальше вас морить, травить своим товаром». Ну, попробуйте-ка выжать из этого признания что-нибудь пригодное для фельетончика!
Кстати, о политиканах… Как тут не помянуть трибунную речь, которая должна бы была прозвучать из уст такого деятеля, метящего в президенты:
«Друзья, я совершил в этой жизни много дурного. Изменял жене, напивался в стельку, падал с лестницы, бил детей, наподдавал собаке, подделывал счета, курил дурь, нюхал кокаин, кололся. Мне придется порвать отношения со столькими сомнительными личностями, дюжине жюри присяжных придется работать сверхурочно, чтобы вынести все необходимые приговоры. Выберите меня, обещаю, что, выходя на балкон Белого дома, я всякий раз буду облизывать палец и поднимать его вверх, чтобы определить, куда дует ветер. Самые лакомые должности я раздам всем своим друзьям и приятелям, не забуду даже тех, по ком давно тюрьма плачет. Мою администрацию постоянно будут навещать прокуроры, так что скучать вам не придется, это уж как пить дать. Теперь несколько слов о наших с вами общих государственных проблемах. Я, конечно, сделаю все, что в моих силах, можете не сомневаться, но не думаю, что тут что-то получится , тут сам черт ногу сломит, слишком все запущено. Тем не менее я хочу стать президентом, очень хочу. Я хочу лимузин и кортеж машин, и чтобы кругом – вспышки фотокамер, и еще хочу большой-пребольшой самолет».
Ей-богу, грех не написать речь для инаугурации такого славного парня.

ДЖОНС[11] ОБЕЩАЕТ, ЧТО ВСЕ БУДЕТ БОЛЕЕ-МЕНЕЕ ПО-ПРЕЖНЕМУ… …ОДНАКО ВЕСЬМА ВЕРОЯТНО ПОВЫШЕНИЕ НАЛОГОВ.

Так на чем мы остановились? Ах да, название… Что Карп ждет не дождется… В какой-то момент я впал в отчаянье. Мое воображение иссякло, и я тупо пялился в пространство, свирепо вытаращив глаза. Я не замечал детей, хотя обычно это происходит, лишь когда они напоминают, что теперь «твоя и мамина» очередь чистить хомяку клетку. (Обычно это самое яркое событие на неделе.) Теперь так и буду сидеть как истукан в кругу веселящихся домочадцев, что-то бормоча себе под нос, совсем как один из психов в фильме «Пролетая над гнездом кукушки». (Читай: психушки.)
– А что если… – буду лепетать я, хватаясь за очередной нелепый каламбур. Как-то вечером миссис Пол приготовила рыбные биточки. Завидев их, я тут же жалобно пробормотал: «Где же вы, киты?» Дело в том, что в одном из рассказов идет речь о… ладно, это уже не принципиально. Люси стала подозрительно ласково со мной разговаривать. Плохая примета: значит, пытается скрыть раздражение. Быть замужем за писателем, похоже, совсем не сахар.
Мой пес Дак, почуяв запашок неудачи, исходивший от моей персоны, даже не подходит к факсу, хотя его любимая игра – выдирать штепсель из розетки. Эту изощренную забаву он устраивает себе дважды в неделю, а потом с удовольствием слушает, как я распекаю по телефону своих корреспондентов – за то, что их факс ни черта не работает.
И вот однажды, погрузившись в полную безысходность, я вспомнил про свой первый рассказ, опубликованный в «Нью-Йоркере». Это был знаменательный для меня день, день дебюта.
Речь в нем шла о том, как Клинтон и Буш помаленьку надираются во время предвыборных дебатов. Назывался он так: «Дебаты под мартини». И в какой-то миг меня вдруг осенило: это же то, что мне нужно!
Знаю, знаю, глупо устраивать шум из-за такой ерунды. Однако на этот раз Карп оторвался от томика Достоевского и задумчиво произнес: «Гм. Пожалуй». Люси облегченно вздохнула, порадовавшись, что у нее на руках, как прежде, двое детей, а не трое. Даки снова веселится напропалую, лишая меня контакта с внешним миром.
В названии этом, разумеется, нет ничего примечательного. Разве что «мартини», некоторые (а вдруг повезет?) могут подумать, что это сборник рецептов алкогольных напитков. Но зато, выбрав именно это название, я смогу отдать посильную дань уважения журналу «Ныо-Йоркер», которому обязан чрезвычайно многим. Я благодарен его сотрудникам, и в первую очередь главному редактору Тине Браун, баловавшей меня гораздо большим вниманием и добротой, чем я заслуживал, это тронуло меня до глубины души. «Нью-Йоркер» и сейчас остается образцом высокого профессионализма и добросовестности (чего стоит одна проверка реалий). Мне посчастливилось работать с уникальными редакторами. Рик Хартсберг, Чип Макгрэт, Дебора Гаррисон, Дэвид Кун, Крис Кнутсен, Генри Файндер, Сьюзан Меркандетти и Хал Эспен. Звездная команда, точнее не назовешь.
Отдельное спасибо Гарри Эвансу, рискнувшему издать мою очередную книгу, и соответственно – Бинки Урбану, заставившему Гарри раскошелиться.
Я сердечно благодарен (о, господи, свершилось! Вот она, заветная речь в духе «я хочу поблагодарить всех членов Академии») всем редакторам, которых я донимаю уже двадцать лет, за искренность и неиссякаемый энтузиазм. Клею Фелкеру я обязан первой своей публикацией, распахнувшей передо мной двери других журналов. Фелкер из породы тех редакторов, которые будят вдохновение и щедро дарят грандиозные находки и которых потом с благодарностью вспоминаешь всю жизнь. Судьба подарила мне возможность (это не «высокий штиль», а констатация факта) сотрудничать – учась у них мастерству – с теми, кто сделал «Эсквайр» легендарным журналом. Вот эти славные имена: Байрон Добелл, Дон Эриксон, Раст Хиллз и Гордон Лиш.
Разнокалиберные мелочи, собранные в этой книжке, уже печатались в ряде журналов и газет, в том числе в «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост», «Уолл-стрит джорнал», «Регардис», «Эсквайр», «Форбс-ИФГ», «Конденасттревелер», «Вог», «Аллюр», «Американ хелс» и «Аркичектрел дайджест». Но кое-какие вещицы публикуются впервые. На этом настоял Карп. Теперь уж его никто не заставит тиснуть на обложке очень солидное и очень заезженное слово «избранное».
Было бы верхом неблагодарности и неприличия не отдать должное моему боссу в «Форбс-ИФГ», дорогой редакции, ставшей мне родным работным домом, теплом и уютом которого я наслаждаюсь уже более пяти лет. Спасибо тебе, Боб Форбс, за памятные даты и события, за поддержку и дружбу и, наконец (в смысле – особо), за упоительные часы, проведенные над «Горцем». Боссам не положено быть такими добрыми, а рабочему времени – таким веселым. Огромное спасибо и его братьям Стиву, Тиму и Кипу, которые тоже мне помогали и всячески меня поддерживали.
Упомяну и Джеффри Нормана, давнего моего коллегу и приятеля, еще со времен нашей службы в «Эсквайре». Теперь он старший редактор в ИФГ. Мы с Джеффом порой устраиваем «летучки» по три-четыре раза на дню, и всякий раз я ухожу из его кабинета преображенный, обогатившись еще одной каплей мудрости и целой канистрой спокойствия. Долгие годы Джефф оказывался моей первой жертвой, именно его я изводил чтением почти всех собранных под этой обложкой опусов. Мне нечем отплатить этому великомученику за его подвижничество. Я могу лишь сказать: «Ладно, бери еще две недели отпуска и поезжай в свою Новую Зеландию».
Книгу я посвящаю маме и папе. Вообще-то я собирался посвятить им первую же свою книгу, но пока я ее писал, погиб Джон Леннон, и я, естественно, посвятил ее Джону. Вторую я тоже хотел посвятить им, но тут меня угораздило жениться, и я посвятил ее Люси. На третьей заболел мой друг Реджи Ступс, и я пообещал, что обязательно посвящу ее ему. Мало-помалу подоспела четвертая, но они как раз тогда со мной не разговаривали – в приличных семьях такое случается, даже в очень приличных. Довести ее до публикации мне тогда здорово помог мой друг Джон Тирни, и я был просто обязан посвятить ее ему. Потом мы с Джеймсом Макгиром написали пьесу об Эдмунде Кэмпионе[12], а ее взяли и напечатали. Я сразу вспомнил о своем должке, но тут в Сальвадоре отправили на тот свет семерых пастырей-иезуитов. И я, разумеется, почтил посвящением их.
На этот раз никаких «но». Книга будет посвящена родителям, в знак благодарности и любви, только им. Даже если до ее выхода кто-нибудь (не важно кто) получит пулю в лоб или заболеет раком. Да, только маме и папе. Ведь это они смеялись над моими первыми сатирическими шедеврами.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Похожие:

Кристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе iconКристофер Бакли, Джон Терни Господь мой брокер
«Брат Зап, а также Кристофер Бакли и Джон Тирни «Господь – мой брокер»»: Б. С. Г. Пресс, Азбука классика; Москва; 2003 isbn 5 93381...
Кристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе iconВместо тел и маме и папе а чего ты маме нехатиш телефон, потом паламается и що робыть? просто копии швейцарских часов им же не нужны навороты всякие ну можно немного попроще модель и по 4 взять цена от 4, 5 тыщ до 6
Олег с Андреем и любимая 150 вопросов в минуту! поустанавливала дрова которые у тебя были, звук воспроизводит, видео воспроизводит,...
Кристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе iconДорогой друг!
Эту книгу я посвящаю моим Родителям: Папе Лагутину Олегу Васильевичу и Маме Лагутиной Валерии Николаевне, давшим мне жизнь и самое...
Кристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе iconВенита Хелтон Гвардеец Бонапарта
«Моим маме и папе, которые своими захватывающими историями о пиратах, сокровищах и опасностях сделали наше детство таким захватывающим…...
Кристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе iconКэтрин Вебб Наследство Маме и папе
Кэролайн могла бы поклясться, что он о чем-то спросил ее. Ее глаза наполнились слезами, а ноги чуть было не подкосились снова: ей...
Кристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе iconБорис Носик Швейцер Посвящается маме
Читателю, который раскроет эту книгу, предстоит познакомиться с воистину замечательным сыном нашего века
Кристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе iconЮлия Ковальчук Наблюдая за японцами
Посвящается моему самому дорогому человеку, моей маме, Ковальчук Наталье Васильевне
Кристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе iconПосвящается маме. Афганская волчица
Выдержка из обнаруженного солдатами Российской Федерации на дне колодца в водонепроницаемом пакете дневника офицера армии ссср, майора...
Кристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе iconЛютер М. Письмо папе Льву Х открытое письмо папе Льву Х льву X, папе римскому, от Мартина Лютера, с пожеланием спасения во Христе Иисусе, Господе нашем. Аминь
Льву X, папе римскому, от Мартина Лютера, с пожеланием спасения во Христе Иисусе, Господе нашем. Аминь
Кристофер бакли дебаты под martini посвящается маме и папе iconOcr бычков М. Н
А. Парфенов. Кристофер Марло Кристофер Марло, Сочинения, Государственное издательство художественной литературы, М., 1961
Разместите кнопку на своём сайте:
txt.rushkolnik.ru



База данных защищена авторским правом ©txt.rushkolnik.ru 2012
обратиться к администрации
txt.rushkolnik.ru
Главная страница