Горелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики




НазваниеГорелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики
страница1/23
Дата конвертации19.01.2013
Размер412.06 Kb.
ТипТексты
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
Горелов И.Н., седов К.Ф.
Основы психолингвистики.
уч. пос.
М., 1997.
224 с.

Содержание.
Вступительная глава.
ЧТО И КАК ИЗУЧАЕТ ПСИХОЛИНГВИСТИКАГлава 1.
ЯЗЫК В СВЕТЕ ПСИХОЛИНГВИСТИКИ.
Глава 2.

СПОСОБЫ ПЕРЕДАЧИ ИНФОРМАЦИИ
В РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Глава 3
РЕЧЬ и МЫШЛЕНИЕ.
Глава 4ЯЗЫК - ЧЕЛОВЕК - ОБЩЕСТВО

§1 Понятие <языковая личность>
Глава 5

ПСИХОЛИНГВИСТИКА И СМЕЖНЫЕ С НЕЙ
ОБЛАСТИ ЗНАНИЯ.

Заключение.

Вступительная глава.
ЧТО И КАК ИЗУЧАЕТ ПСИХОЛИНГВИСТИКА

Школьное изучение родного или иностранного языка довольно
часто бывает сочным, а так как все знают, что языки изучает
наука под названием <лингвистика>, то некоторым кажется, что лингвистика - это и есть нудноватое описание систем склонения и спряжения в разных языках; такое впечатление слишком поверх- ностно и неверно по существу. Оно похоже как две капли воды на мнения вроде того, что <ботаника изучает пестики и тычинки>,
зоология <описывает букашек и таракашек>, медицина - <кишки и позвонки> и т. д. С подобными представлениями человеку луч- ше и не заниматься наукой вообще.

Мы адресуем нашу книгу тем, кто понимает важность и слож-
ность научного знания и сознательно решил приобщиться к тако- му знанию; тем более, что среди научных объектов мало таких, которые по сложности и значимости могут сравниться с человече- скими языками и с процессом их функционирования в обществе,
с речевой деятельностью. Наука, занимающаяся изучением и опи- санием речевой деятельности, называется либо <теорией речевой деятельности>, либо короче - <психолингвистикой>. Может', ко- нечно, возникнуть вопрос, почему сама лингвистика (т. е. наука о языке) не занимается процессом речи, если уж речь - это <язык в действии>? Вопрос не из простых. Но отвечать на него надо. Лег- че всего сказать, что в самом названии <психолингвистика> вто- рая часть - <лингвистика>. Следовательно, психолингвистика - часть лингвистики. Однако, надо признать, что далеко не все лин- гвисты полностью признали ее <своей>. Почему? Потому что, во- первых, лингвистика, наука достаточно <пожилая>, издавна име- ет ^вои традиции, главная из которых - сохранение верности сво- ему традиционному объекту изучения, языку как таковому, языку как системе. Надо признать, что этот традиционный объект тра- диционной лингвистики далеко не в полной мере описан. Ясно
ведь, что описать человеческий язык в его нескольких тысячах национальных и региональных разновидностях - трудная и дол-
гая работа. Это почетное и нужное дело будет, конечно, продол- жаться и впредь, тем более, что все языки надо не просто описать, но и сравнить между собой, проникнуть в их историю, объяснить бесконечное разнообразие составляющих их средств, пути их раз-

вития и смешения, помогая тем самым - вместе с историей куль- туры мира - понять, как развивалось и развивается человечество.

Во-вторых, сами лингвисты не лишены самокритики, полагая,
что кроме традиционных для традиционной лингвистики объек-
тов есть еще и другие объекты, смежные с прежними и необхо-
димые для расширения и углубления самой лингвистики. Так,
еще в начале 50-х годов замечательный лингвист Эмиль Бенве-
нист писал: <...нельзя ограничиваться только материальными формами, то есть нельзя ограничивать всю лингвистику описани- ем языковых форм>. А в начале 80-х профессор МГУ, известный лингвист А. Е. Кибрик даже эмоционально выразил свое отноше- ние к упрямому традиционализму лингвистики: <Трудно предста- вить себе более кастовую науку, чем лингвистика. Лингвисты
постоянно от чего-нибудь отмежевываются. Любимый их способ
уничтожить идейного противника - это заявить: <Это не лингвис-
тика>. Вот такое объяснение дополняет наше, изложенное выше.
Вместе с тем, и в конце 80-х другие авторы снова выступили про-
тив <чистой лингвистики>, против излишнего традиционализма в ней, даже в предисловии в ХХШ-му тому регулярных проблем-
ных лингвистических сборников. Тем временем, психолингвисти- ке скоро будет шггьдесят лет; родившись, она бурно развивалась и развивается - вопреки всевозможным <непризнаниям>. Более того, она развивается в полном соответствии (а не вопреки, как это утверждалось и утверждается многими традиционными лин-
гвистами) с мыслью знаменитого лингвиста Фердинанда де Сос-
сюра: <Можно представить себе науку, изучающую жизнь знаков в рамках жизни общества; такая наука явилась бы частью соци- альной психологии, а следовательно, и общей психологии... Она должна открыть нам, что такое знаки (т. е. единицы языка как знаковой системы -И. Г., К. С.) и какими законами они управ- ляются... Лингвистика - только часть этой общей науки; законы, которые откроет семиология (так Ф. де Соссюр называл науку,
которой еще не было -И. Г., К. С.), будут применимы и к лин- гвистике...> И еще: <...если нам впервые удастся найти место лингвистике среди других наук, то это только потому, что мы свя- зали ее с семиологией>. И Ф. де Соссюр показал в своих трудах.
как, по его мнению, следует построить новую лингвистическую
науку, избрав единственным объектом лингвистики только систе- му самого языка - до тех пор, пока не сформируется наука, на-

званная им <семиологией> (<поскольку, - писал он, - она еще не существует>). Заметим, кстати, что эта гипотетическая (для Ф. де
Соссюра, жившего и работавшего в конце XIX - начале XX ве-
ков) <семиология> ныне представлена двумя лингвистическими отраслями - психолингвистикой и социолингвистикой. Но глав-
ное, что хотелось здесь показать, - с помощью цитат из работ самого де Соссюра - заключается в том, что ссылки на его авто- ритет абсолютно не могут оправдать тех традиционалистов от
лингвистики, которые требуют, чтобы <их> науку оставили в не- прикосновенности, оградив от психологии или социологии. Здесь нам придется остановиться на так называемой <теории лингвис- тической относительности>, имеющей прямое отношение к про- блемам психолингвистики. Итак. о чем эта теория?

Ее связывают с именами известных, правильно сказать -
крупнейших лингвистов прошлого и нынешнего веков: Вильгель-
ма фон Гумбольдта (1767 - 1835), Эдуарда Сепира (1884 - 1967) и Беджамина Уорфа. О том, насколько это правомерно, мы еще
поговорим. А сейчас - совсем кратко - о сути самой теории. Здесь надо четко отделить основные факты, которые легли в основу
теории, от выводов, которые были сделаны из этих фактов; факты же сами по себе вещь бесспорная. Они заключаются в том, что
существуют национальные и племенные языки (а пока описаны
не все языки, но и описанных свыше 3000), которые весьма суще- ственно отличаются от <привычных> (самых крупных и издавна известных - в первую очередь).

Не в том, конечно, дело, что слова и грамматическая система
разных языков различны - это общеизвестная истина - баналь-
ность. А в том - что различия не позволяют ответить на вопрос: а что же вообще общего содержат в себе все языки мира? Есть ли это общее? Мы ведь настолько привыкаем к своему родному язы- ку, что, изучая какой-то другой или третий, с удивлением узнаем, что, например, имена существительные английского языка не
имеют признаков грамматического рода. Но там есть личные ме- стоимения, по которым можно отличить лицо мужского пола от
лица женского пола. Тем более очевидным и обязательным ка-
жется найти в любом языке средство различения неодушевленно- го и одушевленного. Однако, в таком древнем и прекрасно разви- том литературном языке, как армянский, вообще нет категории
рода. Кажется странным, но это факты, что есть и языки, где от-

сутствует категория грамматического времени; во многих языках нет привычного для нас набора слов для обозначения основных
семи цветов спектра, а есть только три слова: одним из них обо- значается черный цвет, другим - все левая сторона спектра,
третьим - вся правая. Подобных различий так много в различных языках, что для хотя бы мысленного представления о языке-
эталоне, где можно было бы собрать воедино универсальные, т. е.
для всех обязательные законы обозначения уже познанных эле-
ментов объективной реальности и уже познанных отношений ме-
жду ними, нет достаточных оснований. Нет <абсолютных> уни- версалий! Осталась, значит, одна <относительность>. Что ж, уче- ным-лингвистам приходится искать частичные универсалии, при- годные лишь для групп языков. Ведь есть множество и других
важных задач, ждущих решения!

Но тут произошло этапное событие для лингвистики, психо-
логии, философии и даже для политики. Несколько достаточно
авторитетных зарубежных специалистов выступили со статьями и докладами, в которых <лингвистическая относительность> была объявлена принципиальной основой для далеко идущих выводов.
Главный из них гласил: поскольку всякий язык есть средство
мышления (в том смысле, что без материи языка невозможно
мыслить), а эти средства оказываются разными для людей, гово- рящих (следовательно, и мыслящих) на разных языках, то и
<картины мира> у представителей разных человеческих сооб- ществ разные: чем больше разницы в языковых системах, тем
больше и в <картинах мира>. Откуда политикам и идеологам уже нетрудно было сделать вывод: взаимопонимания внутри челове-
ческого сообщества нет и не может быть (а откуда ему взяться, если мыс-тяг .люди <по-своему?), стало быть... Что? Нечего удив- ляться, если в мире происходят непрерывные конфликты - дого- вориться люди не могут друг с другом. И не смогут до тех пор, пока не заговорят на каком-нибудь одном (общем) языке.

Вывод этот из <теории лингвистической относительности>
был, конечно, слишком уж категоричным и не принадлежал лин-
гвистам. Но определенная логика в нем была: если мы, люди,
мыслим на нашем национальном языке, другие - на своем нацио- нальном, то... Все дело, однако, в том, что в распоряжении науки давно был и есть способ исследования мышления как такового,
причем без опоры на лингвистические достижения. Существует,

например, определение мышления как способности планировать
и решать различные задачи, корректируя процесс планирования и решения на каждом этапе продвижения к цели. Если мы, скажем, решаем в уме шахматную задачу (а кто скажет, что такой процесс не есть акт мышления?), то речь на любом языке в этом процессе вовсе не нужна. Нужно образное представление позиции своих
фигур, фигур противника и мысленное воображение изменения
позиции на то число ходов вперед, на которое мы способны. Ни- каких <разных картин мира> у игроков быть не может, если они усвоили правила игры, преподанные им на любом из известных
земных языков. Возьмем другой пример. Нужно, скажем, из
фрагментов собрать целостное изображение по образцу - такая
задача известна всем детям дошкольного возраста. Или, допус- тим, надо решить лабиринтную задачу, также всем понятную.
Неужели здесь, где требуется анализ фрагментов, сверка их с об- разцом, оценка получаемых результатов, т. е. где наличествуют все признаки мыслительного процесса - неужели здесь может
играть хоть какую-то роль тип языка? Неужели какая-то особая
<картина мира> помешает успешно пройти по лабиришу? И по- чему вообще все сторонники мнения, что <язык диктует человеку знания о мире>, ни разу не обращались к конкретным доказатель- ствам того, что мышление <навязывается системой языка>? По- чему они не занимались конкретными исследованиями процесса
мышления? Ответить на эти вопросы так же сложно, как и про-
сто: не занимались, не исследовали, потому что не считали нуж- ным, будучи уверенными, что правы и без специальных доказа-
тельств. Тем более, что они усмотрели сходность своих мыслей с мыслями великого Гумбольдта, с мнением крупнейших других
специалистов (их имена мы уже называли). Мы обязательно об-
ратимся к специальным исследованиям, но посмотрим, что же
писал В. Гумбольдт. Приведем несколько цитат.

Первая. <Особенности времен и народов так тесно переплета- ются с языком, что языкам порой незаслуженно приписывают
то, что языки сохранили поневоле> (выделено нами -И. Г., К.
С.). Эта цитата абсолютно не может играть роль опоры для на- ших оппонентов. Напротив, автор пишет, что языки поневоле
сохраняют то, что достигается людьми, т. е. фиксируется с помо- щью языка некая мысль, а не диктуется языком!

Цитата 2-я. <Обнаружение истины, определение законов, в ко- торых обретают отчетливые границы духовное, не зависят от
языка> Снова явное <не то>, что хотели бы наши оппоненты прочитать и что приписывали авторитету Гумбольдта.

Цитата 3-я. <Язык выражает мысли и чувства как предметы, но он к тому же следует движению мыслей и чувств... Человек
чувствует и знает, что язык для него - только средство, что вне языка есть невидимый мир, в котором человек стремится осво-
иться только с его помощью>. Почему же <только с его помо-
щью>? Разве нет других средств? Гумбольдт об этих, других средствах не пишет. Но и то, что написал - далеко, очень далеко от идей незнакомых ему <последователей>. Что же - элементар- ная подтасовка? Нет, конечно. Гумбольдт дал своим
<последователям> повод понять его слова упрощенно, <выжать>
из него то, что хотелось: тексты работ Гумбольдта не лишены
противоречий.

Перейдем к цитатам из работ Э. Сепира. Хотя бы к одной ци-
тате: <Язык по своей сути есть функция дорассудочная. Он сми- ренно следует за мышлением, структура и форма которого скры-
ты... язык не есть ярлык, заключительно налагаемый на уже го- товую мысль>. Не очень пока ясно, но ясно, что Э. Сепир подчи- няет язык мышлению, а не наоборот, как это делают сторонники идеи о том, что <язык диктует людям, как они должны видеть
мир>. Истины ради добавим, что и Сепир не был однозначен в своих рассуждениях, что он колебался и сомневался в своей пра- воте и в своей неправоте - это свойственно всем крупным уче-
ным. Это несвойственно не слишком глубоким <последователям>
идей Гумбольдта и Сепира. Б. Уорфа мы здесь цитировать не бу- дем, хотя он относительно недавно явно выразил сожаление о
том, что слишком поспешно сформулировал некоторые идеи об
отношениях мышления к языку. Перейдем к проблеме по сущест-
ву, как бы не зная мнений авторитетов.

Если утверждается, что какие-то два явления или процесса
связаны между собой неразрывной связью, то проверить досто-
верность такого утверждения можно лишь одним способом - по-
очередно убирая (нейтрализуя) одно из <связанных> явлений, выяснить, продолжает ли существовать другое. Если одно без
другого не наблюдается, но наблюдается лишь в связи с другим,

10

то оба явления связаны друг с другом (без кавычек) и тогда пер- воначальное утверждение верно.

Вспомним глухонемого Герасима из <Муму> И. С. Тургенева.
Говоря современным научным языком, Герасим был от рождения
лишен <второй сигнальной системы> (так И. П. Павлов, как из- вестно, называл любой человеческий язык). Спрашивается, вел
ли он себя разумно, т. е. верно ли понимал окружающий его мир, правильно ли ориентировался в ситуации, одним словом - мог ли он мыслить? Судя по текст)' Тургенева, безусловно, мог. Но ведь надо проверить, не является ли фигура Герасима художественным вымыслом... До такой проверки <феномен Герасима> не может считаться научным фактом. Так вот, многочисленные наблюде-
ния за поведением глухонемых от рождения, еще не обученных
какому-либо языку, показывают (это подтверждено именно науч- ными публикациями), что такие глухонемые ведут себя в общест- ве адекватно, могут выполнять различную работу, т. е. они ра- зумны, они мыслят.

Другая группа фактов касается поведения больных с синдро-
мом афазии, особенно тотальной афазии. Эта патологическая
форма наблюдается в условиях психоневрологических клиник,
куда доставляются лица, перенесшие инсульт или внешнюю
травму в том месте головного мозга, где локализуются зона Вер- нике и центр Брока - участки мозга, ответственные за понимание речи и за ее производство. Страдающий тотальной афазией как
раз и не может ни понять обращенную к нему речь, ни выразить на своем родном (или другом, выученном позже) языке свои
мысли и чувства. Тотальная афазия - это как бы модель
<феномена Герасима>, ее патологическая специфическая форма.
Разница в том, что тотальная афазия, как, впрочем, и другие
формы афазии, могут проходить в ходе лечения - в отличие от
врожденной глухонемоты Итак, может ли афатик мыслить?
Мыслить - это значит планировать и решать какие-либо задачи, уметь корректировать свои действия в соответствии с поставлен- ными целями. Уже названные нами такие мыслительные опера-
ции, как лабиринтная, как игра в шахматы или в шашки, как
сборка из фрагментов какого-нибудь целостного изображения.
Эти и подобные им задачи служат, в частности, тестами при оп- ределении уровня умственного развития человека. Афатик решает тестовые задачи <без языка>, он мыслит.

II

Третья группа фактов касается поразительной практики вос-
питания и обучения слепоглухонемых от рождения. Еще на рубе- же XIX и нашего столетия стал широко известным феномен Еле-
ны Келлер, американской писательницы, родившейся не только
глухонемой, но и слепой. Вся история ее жизни, описанная ею
самой, - это подвиг. Но научное объяснение того, как и с помо- щью чего человек такой судьбы мог стать писателем, лучше всего искать не в ее книге, а в книге нашего современника А. И. Меще- рякова <Слепоглухонемые дети>, вышедшей из печати в 1974 году; она построена на многолетней практике воспитания слепог- лухонемых в интернате г. Загорска. У нас нет возможности под- робно пересказать эту книгу (ее надо внимательно прочитать), приведем лишь нужную нам сейчас мысль автора: <экспери- ментально опровергается бытующая до сих пор идея о том, что
человеческая психика рождается или просыпается только вместе с усвоением языка, речи>. На этом можно, как мы полагаем, поста- вить некую <предварительную точку>; следует считать доказан- ным, что способность мыслить и способность владеть языком
(речью) вовсе не характеризуется той <неразрывностью>, о кото- рой выше шла речь. Но почему мы говорим о <предварительной точке>, а не о <точке окончательной>? Да по той простой причи- не, что процесс мышления не един, не однороден, но представля- ет собой многоуровневого сущность. Ведь когда мы говорим, что и маленький ребенок мыслит, и великий ученый мыслит; когда
мы констатируем феномен Герасима или наблюдаем слепоглухо-
немого ребенка в интернате Мещерякова; когда мы утверждаем,
что мы, обычные, но свободные от афазии или другой патологии люди умеем мыслить, то ведь все это - не одно и то же. но
разное!

Ребенок, скажем, трех лет от роду и совершенно здоровый,
развивается не так, как такой же, но глухонемой. Нормальный
взрослый человек, конечно, умеет мыслить, но не так, как круп- ный ученый и т. д. Здесь должна идти речь о разных способно- стях мышления, а главное - о разных возможностях и способно- стях к мышлению. При этом одно из самых существенных в этих
возможностях и способностях - мышление на разных ровнях
абстракции. В зависимости от этих уровней мы можем говорить, например, об элементарном. простеГчаел'. уровне (че:5ов.".кс)обра:}- ном, у шимпанзе), о детском, о мышлении подростка, о мышле-

12

нии взрослого человека, о мышлении человека выдающихся спо-
собностей, о мышлении гениального человека. В наше время уме- стно различать уровень образованного человека, привыкшего к
абстракциям всякого рода, и уровень неграмотного человека, вла- деющего лишь разговорной речью.

Особый уровень абстрактного мышления достигается исклю-
чительно с помощью овладения человеком языком его среды.
Здесь-то и пролегает самая четкая граница между уровнями
мышления, между возможностями развивать сам мыслительный
уровень: есть язык - может быть (в принципе) достигнут высокий уровень абстрактного мышления, нет - нет такой возможности.

Поясним это простыми примерами. Для того, чтобы научиться
с полным пониманием говорить простую фразу <Сейчас около одиннадцати часов вечера>, надо, конечно, предварительно нау- читься считать. Но само число - абстрактная сущность,
<отвлечение> от сущности тех предметов, которые исчисляются:
одиннадцать часов решительно не то, что одиннадцать человек, но тех и других - одиннадцать! Никакой трехлетний ребенок не может научиться счету именно потому, что он не в состоянии аб- страгироваться от предметной сущности наблюдаемых им вещей
и понять, в чем суть числа. Придет время, и он научится считать, а также различать любой <вечер> от любого <дня> или <утра> -
пока он не может вообще следить за признаками <хода времени>,
время для него невидимо и несущественно, вне поля его внима- ния и понимания. По той же причине, если он уже усвоил слово
<около> в сочетаниях типа <около стула>, <около кроватки>, ре- бенок не может поняпъ смысла сочетания <около одиннадцати вечера> - <около> для него пока что только пространственный, а не временной знак.

Заметим это слово (<знак>), потому что только с помощью особых знаков (знаков языка) человеку дано постигать абстрак- ции и обозначать их в речи. Вспомним наш <феномен Герасима>
и зададимся вопросом, мог ли Герасим - если его специально не научить языку - мысленно и совершенно правильно объединить
все разнофуикциональные предметы в группы типа <мебель>,
<посуда>, <музыкальные инструменты>, <слесарные инструмен-
ты>? Полагаем, что не мог бы. Для такой группировки нужны соответствующие знаки-слова. Но никто не сообщал их Герасиму.
Видеть же он мог отдельные предметы (лодка, топор, сапог, ска-

13

мья и пр.), мог указать на них жестом, мог понять, куда (на какой предмет) направлен жест другого человека; практически Герасим мог, конечно, уяснить назначение каждого из этих предметов
(вспомним, что он был исправным работником) и владеть ими
практически. Но ведь жестом невозможно образовать понятия
<посуда> или <мебель>. Да и зачем дворнику владеть такими по- нятиями? Мы знаем, что он полюбил собачку, но мог ли он уяс- нить без языка понятие <любить>, да еще распространить его на свои чувства к собачке, к грушам или сливам и к своим родите- лям (а ведь мы говорим <люблю мать>, <люблю собачку>,
<люблю сливы>, <люблю раннюю осень> и т. д.)? Нет, не мог!
Только язык дает возможность человеку для такого рода обобще- ний (абстракций).

Возникает вопрос, с помощью каких же средств может осуще-
ствлять свою мыслительную деятельность человек, если он не
имеет в своем распоряжении какого-нибудь национального язы-
ка? С помощью какой системы человек вообще обучается языку
(ребенок, глухонемой, слепоглухонемой)? Ведь сам процесс овла- дения языком является, несомненно, мыслительным процессом!
Вот эта проблема и есть основной предмет психолингвистики. А
на ее основе возникает и ряд частных проблем: как порождается речь (каждое отдельное высказывание)? Как понимается речь
теми, к кому она обращена? Стало быть, проблема понимания и
порождения речи - в центре внимания психолингвистики. Для
ответов на множество нерешенных вопросов, как уже видно из
изложенного выше, приходится обращаться к данным различных
наук, которые психолингвистика называет своими <смежными областями>.

Приведем здесь еще один пример такого обращения. Выше
вскользь замечалось, что в некоторых языках нет привычных нам цветовых обозначений , а есть только три (<холодные> и белый, черный и все <теплые>). Спрашивается, отличают ли на практике носители этих языков, скажем, красный цвет от желтого (оба цве- та - <теплые>) или синий от зеленого (оба цвета - <холодные>)?
Выяснить это можно, только ознакомившись с цветной орнамен-
тикой (например, на одежде, на раскрашенной утвари, на магиче- ских знаках и т. п.),

Оказывается, что орнаментика (а это уже объект другой науки, этнографии) как раз и <выдает> реальное положение вещей в

14

культуре данных языковых сообществ: все цвета спектра, все их оттенки носители этих языков превосходно различают и исполь- зуют в своем практическом творчестве. Используют, не умея на- звать? Да, именно так! Но как же тогда художник передает свой опыт другим? Как сохраняется традиция разноцветных украше-
ний, если не с помощью языка? Да просто через наглядную прак- тику: видишь, как составлен этот конкретный цветовой узор -
делай так же! А как, например, на индонезийском острове Вали взрослые приучают к делу детей, с которыми запрещено разгова- ривать, пока ребенку не исполнится 4 года? Тоже через нагляд- ность: смотри как делаю я, и делай так же. Кстати, известно ли вам, что в армиях - у нас и в других странах - существует коман-
да <Делай как я>? Командиры танковых и авиационных подраз- делений дают такую команд}, подчиненные танкисты и летчики
повторяют действия командира. Почему же не рассказать, что
именно надо делать, используя развитый превосходно язык? Да
потому, во-первых, что <долго рассказывать>, а, во-вторых, - некогда без конца отдавать команды в быстро меняющейся си-
туации танкового или воздушного боя: сам командир обязан мол- ниеносно принимать различные решения, менять свои собствен-
ные действия - тут не до разговоров! Взрослый балинезиец-папа и взрослая балинезийка-мама отлично выходят из положения:
побуждающим жестом и окликом привлекается внимание ребенка
и показывается, что он должен повторять действия родителя. И
ребенку все понятно, потому что все наглядно. Следовательно, наглядная ситуация может быть осмыслена с помощью предмет-
но-действенного уровня мышления, который функционирует в
особой системе психического отражения. О ней будет рассказано особо.

А сейчас еще один пример. Во всех работах по общему языко-
знанию рассказывается, что в языках народностей Севера нет
общего названия для снега. Какое-то слово обозначает, скажем, падающий снег, другое - снег тающий, третье - снег с твердым настом, всего - более десятка названий. А для <снега вообще>,
<любого снега> нет слова. А в нивхском языке, наоборот, есть одно общее слово, которым обозначается и рыбья чешуя, и перья птицы, и кожа человека.

Но ведь первый (с названием для снега) и второй случаи про-
тиворечат друг другу (в первом случае язык вроде бы <не дорос>

до абстракций, во втором - вроде бы <не спускается с высот абст- ракций>), хотя образ жизни нивхов и чукчей достаточно сходен, потребности у людей близки.

Приходится выяснять в ходе специального эксперимента, в
чем дело. Группа студентов отделения народностей Севера при- глашается в Русский музей; там им показывают разнообразные
пейзажи с изображением снега и получают от них названия
(слова, действительно, разные). А потом их спрашивают: - Как бы вы рассказали другим, какой снег видели на разных картинах?
Обязательно ли вам перечислять все виды снега подряд? Оказы- вается, что не надо. В таких случаях дают названия двух-трех видов снега, затем произносят (или пишут) соединительный союз типа нашего <И> и делают паузу (в речи) или ставят точку (на письме). И все понятно: не только о перечисленных видах снега идет речь, а, следовательно, о любых. Обобщающее понятие не
выражено в слове, но мыслится, подразумевается. Стало быть,
понятие есть. а словесного обозначения язык не выработал. Но
это не мешает косвенному обозначению и верному его понима-
нию.

Б. Уорф писал о том, что в некоторых языках американских
индейцев нет привычной для нас системы глагольного времени. И
предположил, что и у носителей таких языков нет и не может
быть подобных нашим понятий о времени. А другой ученый, опи- савший один из племенных языков в центральной Африке, обна-
ружил то же самое, что и Б. Уорф, да еще добавил, что и в лекси- ке данного языка нет слов типа <давно>, <вчера>, <завтра>,
<потом>, и др. Вывод: носители данного языка не имеют понятия
о <ходе времени>. Невероятно, не правда ли? Ведь и в самом от- сталом племени есть практика создания запасов пищи и воды -
для чего? Для будущего! Люди не могут не знать, что некоторое событие уже прошло, что оно в прошлом, что кто-то умер и уже не может, например, принимать участие в жизни племени; все-
возможные обряды инициации подростков и погребения готовят-
ся загодя; наблюдения за сменой дня и ночи чрезвычайно важны и не могут вдруг <выпасть> из поля внимания и интереса людей.
Как же так? А позднее выяснилось, что в данном племенном язы-
ке. хоть и нет <слов времени>, есть невербальные коммуникатив- ные знаки временного обозначения. При рассказе о том или ином событии говорящие время от времени поднимают руку и указы-

16

вают пальцем за спину слушающего. Это означает, что рассказ
идет о будущем. Какой бы знак понадобился рассказчику из этого племени, если бы он говорил о событиях прошлого? Правильно - знак пальцем за свою спину через плечо! Как вы догадались о
таком знаке? Верно, вы и сами замечали: в нашем обществе с его богатейшим языком говорящий достаточно часто делает этот
знак, поясняя, что речь идет о давно прошедшем. Ну, а какой знак нужен для обозначения настоящего времени: Некоторые считают, что пальцем нужно показать вниз. Мы часто делаем это, требуя:
<Сегодня же чтоб принес!> Или: <Сейчас же сделай это!> Но в том племенном языке жеста для обозначения настоящего времени
нет. Отсутствие жеста и есть знак настоящего времени. Ясно, что открыть это мог только тот человек, который не поверил, будто люди вообще не представляют себе <хода времени> и не могут об этих своих представлениях поведать другим. Но как же быть с
индейцами, у которых нет (согласно Б. Уорфу) и жестов такого
рода? Оказывается, их высказывания содержат указания о поло- жении солнца или луны (и это - знаки времени суток), а для обо- значения прошлого есть сочетание типа <много лун и много солнц> перед сочетанием типа <я не говорю>: прошло много .тун
и много солнц, прежде чем я заговорил об этом. Для будущего: <я
говорю> плюс сочетание <много лун и много солнц>: сначала я говорю, а потом пройдет много лун и много солнц, прежде про- изойдет то, о чем я говорю. Для уточнений конкретного порядка используется конкретное число лун и солнц, чтобы сказать <пять дней назад> или <через восемь дней>. Так что для выяснения об- раза мышления приходится не только очень внимательно описы-
вать язык, но еще и описывать невербальные коммуникативные
знаки и еще знать признаки, по которым то или иное сообщество отмечает <ход времени>.

А еще нужно понять, что вообще не все. что мы чувствуем и
понимаем, может быть обозначено средствами языка. Как, на-
пример, словесно рассказать о вкусе или о запахе? Никак не по- лучится! А на практике все отлично различают на вкус и запах, скажем, курятину и яичниц)' с луком... Не надо преувеличивать потенции языка. Федор Иванович Тютчев не зря написал:
<Мысль изреченная есть ложь!> Не в том дело. что мы говорим неправду, а в том, что понимаем и чувствуем гораздо тоньше и больше, чем наш замечательный язык позволяет выразить. Вот

17

откуда все <муки словесного творчества> и острая неудовлетво- ренность писателя и поэта тем, что удалось написать <не все> и
<не так>, как мыслилось. Психолингвистика пытается искать и находить и эту разницу, этот <остаток> мыслей и чувств, который неподвластен словам языка.

Традиционное языкознание тяготеет к <кабинетному> изуче- нию языковых процессов. Психолингвистов интересуют явления,
происходящие в <живом> повседневном общении людей. Потому одним из источников получения материала исследования теории
речевой деятельности становится наблюдение за реальной ком-
муникацией. И здесь глаз и ухо психолингвиста жадно впитыва- ют все то, что кабинетного ученого оставит равнодушным, что
традиционно считается <отрицательным языковым материалом>.
Сюда относятся <неправильные> разговорные конструкции, раз- ного рода оговорки и <ослышки>, описки и опечатки, которые делают носители языка. Интерес психолингвиста вызовет и неж-
ное <воркование> влюбленных, и безобразный скандал в магази- не, и даже нечеткая, заплетающаяся речь пьяницы. А уж речь
детей - это для психолингвиста просто <золотоносная руда>.

Наблюдения за реальным общением позволяют рассматривать
языковые проявления в рамках конкретных коммуникативных
ситуаций, что дает возможность исследователю издать не свои
представления о языке, а <живую жизнь языка>. Однако многие проблемы антропологического направления в языкознании -
прежде всего проблемы соотношения языка и мышления - невоз-
можно разрешить, основываясь только на наблюдениях за речью.
Здесь психолингвистике на помощь приходит эксперимент. Надо
сказать, что эксперимент - это душа психолингвистического ис- следования. Именно на основе специальных, часто остроумных.
лабораторных опытов с различными испытуемыми разработаны
концепции, составляющие теоретический фундамент психолин-
гвистики. На страницах нашей книги мы не раз будем давать
описание экспериментов, иногда предлагая читателям проверить их результаты на своих родных и близких.

18

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Похожие:

Горелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики iconЛеонтьев А. А. Основы психолингвистики уч. М., 1997. 287 с
Е. М. Вольф, И. И. Ильясов, Е. Ф. Тарасов, М. Н. Кожина, В. Г. Костомаров, Б. С. Шварцкопф, Б. М. Гринш- пун, А. Б. Добрович, Ян...
Горелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики iconСедов Г. А. и инженер-капитан Ребров М. Ф
Издание: Летчику о практической аэродинамике / Составители-редакторы заслуженный летчик-испытатель СССР герой Советского Союза инженер-полковник...
Горелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики iconСедов Г. А. и инженер-капитан Ребров М. Ф
Издание: Летчику о практической аэродинамике / Составители-редакторы заслуженный летчик-испытатель СССР герой Советского Союза инженер-полковник...
Горелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики iconКнига "Книга тайн. Секреты мастерства." Isbn 978-5-352-02105-7, Автор Горелов Н., сост., Изд Азбука-классика, 2008г, 396стр, цена 199. 00руб
Автор Горелов Н., сост., Изд Азбука-классика, 2008г, 396стр, цена 199. 00руб
Горелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики iconЛекция и сортоведение плодовых культур Еремин Г. В., Исачкин А. В., Седов Е. Н. и др
Селекция и сортоведение плодовых культур Еремин Г. В., Исачкин А. В., Седов Е. Н. и др
Горелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики iconВ. В. Виноградов выделяет следующие типы фразеологических единиц
Авторами основных теоретических положений современной психолингвистики явились Чарльз Остгуд, Джон Кэролл и Томас Сибеок
Горелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики icon1. научная дисциплина, изучающая и описывающая формы и законы мышления Логика
Авторами основных теоретических положений современной психолингвистики явились Чарльз Остгуд, Джон Кэролл и Томас Сибеок
Горелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики iconСедов В. В., Белецкий С. В. Культурный слой Пскова- памятник истории и культуры человечества
Седов В. В., Белецкий С. В. Культурный слой Пскова— памятник истории и культуры человечества
Горелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики iconI. Основы сетей 39 Глава
Основы адресации и маршрутизации ipv4 137 Глава Основы протокола tcp/IP: передача данных, приложения и безопасность 171
Горелов И. Н., седов К. Ф. Основы психолингвистики iconУчебный курс разделён на шесть модулей: основы православной, исламской, буддийской, иудейской культур, основы мировых религиозных культур и основы светской этики.

Разместите кнопку на своём сайте:
txt.rushkolnik.ru



База данных защищена авторским правом ©txt.rushkolnik.ru 2012
обратиться к администрации
txt.rushkolnik.ru
Главная страница